Тарик Хэгги

Терпимый и нетерпимый ислам
Или "мирный ислам" против "воинствующего ислама"


Уже в первом веке мусульманского календаря ислам знал радикальные секты, которые требовали слепой приверженности своему пониманию норм веры, наряду с господствующим исламом, последователи которого сторонятся насилия и экстремизма и не утверждают, что обладают монополией на истину. Все началось с появления Хавари (Khawarij) Сецедерс секты в 660 н.э., (середина первого мусульманского века), которая догматически интерпретировала Священное писание и практиковала отлучение от церкви, клеймя как еретиков тех, кто не принимал ее учений. Это была первая такая секта, но ни в коем случае не последняя. В истории ислама мир религиозной жизни многократно ломался маргинальными группами, которые пытались навязать большинству свои экстремистские представления насильственными средствами. История этих групп всесторонне исследуется моим другом, профессором Махмудом Исмаил Абдул Разак в авторитетной работе "Секретные секты ислама." Автор уделяет особое внимание кварматианцам (Qarmatians), которые унесли Черный Камень Кааба и хранили его в отдаленной области на востоке Аравийского полуострова более века.

Рядом с группами и сектами, члены которых настаивали на дословной интерпретации святых текстов и установили строгие правила, управляющие всеми аспектами жизни, в исламе существовало общее направление, представленное в главных суннитских и шиитских школах, раздробленных на множество сект…Кроме того, мир Ислама был сценой сражения идей между Аль-Газали (Abu Hamid Al-ghazzali), строгим традиционалистом, который не верил в способность человеческого разума познать истину, как предопределенную Богом, и Аверроэсом (Ibn Rushd), который защищал первенство разума. Представители этих двух школ вели ожесточенное сражение, в котором первым залпом была книга Аль-Газали "Опровержение философов". Аверроэс ответил своим блестящим трактатом в защиту разума "Опровержение опровержения". Но несмотря на его энергичную защиту, результат сражения был явно в пользу покровителей Аль-Газали. Большинство исламских юристов приняло его идеи, интерпретируя предписания исламского закона как авторитет традиции и отвергая рациональные выводы в целом. Исламская юриспруденция была во власти мутакаллимов, или диалектических богословов, которые утверждали приоритет традиции, защищаемый Аль-Газали против приоритета разума, защищаемого Аверроэсом. Хотя идеи последнего были отклонены мусульманским миром, они пустили сильные корни в Европе, особенно во Франции, которая полностью приняла его понимание первенства разума.

Таким образом, мусульмане знают два различных понимания ислама; одно основано на жесткой, доктринальной интерпретация святых текстов и насильственном подавлении свободы мысли, а другое на умеренном и толерантном понимании священного писания, которое позволяло принять другое мнение. Первое было поддержано секретными сектами (ограниченными по численности и влиянию), которые появились в отдаленных областях Аравийского полуострова, лучше всего может быть представлена моделью бедуина. Второе утвердилось в более интеллектуально резонирующем климате, который преобладал среди народов, произошедших от древних цивилизаций в местах подобных Египту, Ираку, Турции и Ливии, которых я называю египетской/турецкой/сирийской моделью ислама.

До середины восемнадцатого столетия это была модель, принятая большинством мусульманских общин, кроме тех, которые жили в пустынях Аравийского полуострова. Но это было до появления ваххабизма, возрожденного пуританского движения, начало которому положил Вахаб (Mohamed ibn-Abdul Wahab) из Найжда, где он родился в 1703. В 1744 он вступает в союз с правителем Аль-риядом, впоследствии Мохаммедом Ибн-Саудом, племенным вождем, который стал его зятем. Союз привел к рождению Саудовского государства, которое к 1804 расширяется и занимает почти миллион кв. км. Аравийского полуострова. Но оно существовало только до 1819, когда сын Мохаммеда Али, Ибрагим Паша, провел военную экспедицию, которая разрушила власть Вахаба и полностью разрушила столицу первого Саудовского государства Эль-Рияд.

Решение Мохаммеда Али послать сначала первого своего сына Тоуссона, а затем второго сына Ибрагима Пашу, известного своим военными победами, чтобы уничтожить первое Саудовское государство имело значение, выходящее далеко за рамки политических или военных амбиций одного человека. Фактически, это было выражение культурально/цивилизационной конфронтации между двумя моделями ислама, конфронтации просвещенной Египетско/Турецкой/Сирийской модели, решившей взять реванш, и обскурантистской, экстремистской и фанатичной моделью Вахаба. Мохаммед Али, который был чрезвычайно заинтересован европейской моделью развития, не видел никакого противоречия с ней своей исламской веры. Он понимал, что ваххабистский ислам стоит главным препятствием на пути мечты, которую он лелеял с приходом к власти в 1805 году (пока не отрекся от престола в пользу своего сына Ибрагима в 1848), чтобы поставить Египет на подобный путь развития.

Через годы после поражения от Ибрагима Паши, Сауды повторно появились как политическая сила в восточной части Аравийского полуострова. Располагаясь в Рияде, они начали вмешиваться в политические дела. Это привело их к столкновению и сражению с семейством Аль-Рашид. Сауды под предводительством Абдулы Рахмана (короля Абдулы Азиза), отца-основателя современной Саудовской династии, были побеждены в 1891. Абдула Рахман бежал в Кувейт с основными членами дома Саудов, где они оставались в изгнании до 1902. В течение этого времени они были гостями Шейха Мубарака, который сыграл важную роль в формировании молодого Абдулы Азиза, родившегося 1876. Он, известный как Ибн Сауд, воспитывался шейхом Кувейта в духе возврата Рияда под правление Кувейта. В 1902 году Ибн Сауд (Abdul Aziz) захватил Рияд и вел 30-летнюю войну за установление своего господства над Аравийским полуостровом. В 1925 он вступил в первую Мекку тогда Медину, а в сентябре 1932, 56-летний старик объявил себя королем и положил начало правящей династии королевства, получившего название Саудовская Аравия.

Одновременно с рождением нового королевства, которое официально приняло доктрину ваххабизма, были открыты огромные залежи нефти под его пустынями. Это обеспечило ваххабитов фактически неисчерпаемым источником средств, которые они использовали для пропаганды своей модели ислама.

За три десятилетия после создания Саудовской Аравии и открытия нефти многое изменилось в мире: Первое, Саудовская Аравия создала огромное богатство, которое позволило ей укреплять ваххабизм не только в своих границах, но и повсюду в арабском и мусульманском мире. Ее усилия оказались успешными, так как многие умеренные мусульмане были постепенно покорены крайней версией ислама, проповедуемой ваххабитами. Второе, утвердившийся в шестидесятые годы Египет не достиг богатства на всех уровнях, снизил общий культурный климат, что позволило ваххабитскому влиянию пропитать освященный веками институт Аль-азхар. Поражение июня 1967 открыло дверь широким группам, которые поддерживали саудовское понимание ислама и тем, кто переводил их радикальные взгляды в политическое действие, нередко с помощью оружия. Третье, в контексте Холодной войны, Запад вообще и Соединенные Штаты в частности проводили во многом ошибочную политику в отношении этого региона, закрывая глаза на распространение ваххабистского влияния в арабском и исламском мире. Они даже иногда поддерживали радикальные группы, вдохновленные ваххабистской доктриной, чтобы достичь своих конечных политических целей таких, как окончание советской оккупации Афганистана. Убийство Президента Анвара Садата экстремистской группой было вызовом тех, кто готовил мир к росту и распространению саудовско-ваххабистской модели ислама и отступлению его египетско/турецкой/сирийской модели. Непрерывный ряд подобных событий привел к опасному распространению этой модели во многих обществах с мусульманским большинством: в Нигерии, Алжире, Египте, Аравийском Полуострове, Пакистане, Афганистане и Индонезии. Утром 11 сентября 2001 года группа фанатиков, принадлежащих ваххабитскому крылу ислама произвела атаки в Нью-Йорке и Вашингтоне, которые иллюстрируют, как члены этой секты смотрят на других в общей и Западной цивилизации в частности.

Для среднего европейца или американца, незнакомого с некоторыми фактами, представленными в этой статье, легко поверить, что ислам, насилие и терроризм идут рука об руку. Но те, кто имеют более полное понимание проблемы, знают, что это восприятие ислама держится только потому, что его пуританская, фундаменталистская модель, которая была маргинальной и неэффективной до нефтяного богатства, ставится на карту благодаря нефтедолларам, заставившим мир думать, что их интерпретация ислама и есть ислам в целом. Доктринальная версия ислама, представляемая ваххабитами, не имела никаких последователей среди мусульман мира до расширения саудовского влияния, связанного с нефтяным бумом.

Миллионы мусульман в Египте, Турции, Ливии, Ираке, Индонезии и во всем мире остались невосприимчивыми к появлению фанатичной, насильственной и кровавой секты, вскармливаемой в интеллектуально пустынном пейзаже восточной части Аравийского полуострова. Все, что изменилось с массивным притоком нефтедолларов в казну Саудовской Аравии, заключалось в том, что она использовала свои новые богатства для пропаганды учения доморощенной ваххабистской секты с миссионерским усердием. Следовательно, надо признать появление воинствующего ислама как силы, с которой будут считаться на мировой арене, силы, которая теперь представляет опасную угрозу миру во всем мире, человечеству, исламу и мусульманам. Пол века назад, мусульмане Египта, Сирии, Ливана, Ирака и Турции были образцами терпимости. Они верили в добрый и просвещенный ислам, который мирно сосуществовал с другими религиями и культурами. После снижения жизненного уровня они страдали под гнетом деспотических и коррумпированных правителей и стали легкой добычей для ваххабитской версии ислама.

Многие немусульмане воспринимают сегодня ислам как фанатичную и насильственную религию. Это поверхностное представление, которое игнорирует тот факт, что существуют две модели ислама, одна из которых является бескомпромиссной и экстремистской в своих взглядах и другая, которая является терпимой, умеренной и гуманной. Наивным также является представление, закрывающее глаза на распространение ваххабизма и ведущее к опасным решениям тех западных политиков, которые установили близкие связи с радикальными исламскими движениями подобно Талибам в Афганистане.
Наконец, нет никакой необходимости говорить нейтральному читателю, что значение уранических (Qur'anic) текстов, которые могут использоваться как свидетельство насилия ислама, незначительно, потому что есть просвещенные интерпретации тех же самых текстов, которые связывают их с определенными обстоятельствами и событиями. Любой текст, даже если он божественный, требует человеческого участия для его интерпретации и является реальным испытанием для разума в выборе той или иной его интерпретации. Кроме того, существует много уранических текстов, которые запрещают использование насилия и агрессии против приверженцев других религий и вер и призывают мусульман обращаться с ними справедливо и гуманно. Но тексты не должны быть здесь центром обсуждения, потому что это позволило бы экстремистам другой стороны оправдывать использование насилия, опираясь на тексты Ветхого Завета, призывающие сторонников к насилию, особенно в Книге Иисуса.

Что нужно делать сейчас, так это бороться за просвещенную поддержку умеренного и гуманистического понимания ислама, которое когда-то преобладало среди огромного большинства мусульман. Усилия в этом направлении должны идти рука об руку со встречным наступлением на жесткую, доктринальную и очень кровожадную версию ислама, которая появилась в отдельных общинах, отдаленных от марша цивилизации непроницаемыми дюнами Аравийской пустыни. Географическая изоляция вместе с узким племенным мировоззрением составили смертоносную смесь, которая лишена возможности создавать гуманное и терпимое восприятие Другого. Для саудовского правительства пришло время расстаться с ваххабизмом и понять, что союз между Домом Сауда и ваххабистской династией ответствен за распространение мракобесия, догматизма и фанатизма, отравляющего умы радикальными идеями, противостоящими гуманности, прогрессу, цивилизации, культурной непрерывности и плюрализму, разнообразию мнений и вер, которое является одной из наиболее важных особенностей человеческой жизни.

Перевод Л.Семашко,
май 2005