Тарик Хэгги

Наша фашистская угроза


Современные иностранные студенты в Египте отмечают, что за последние годы снизились цивилизованность и вежливость общественного дискурса, особенно, когда две противостоящие точки зрения борются по проблеме общественного значения. Я много думал об этом явлении в исторической перспективе, сравнивая сегодняшний язык дебатов с языком прошлого века. Мое исследование сосредоточилось на обзоре Al-kashkool периода 1923-1927 годов. К моему удивлению, я обнаружил, что грубый язык, который, я думал, был продуктом последних десятилетий, был уже использован в двадцатом веке. Дальнейшее чтение политических и культурологических сочинений того периода показали, что, рядом с неприлично звонкой и клеветнической тенденцией существовал изысканный стиль дебатирования, подобный западному. Когда Таха Хуссейн (Taha Hussein) опубликовал свою спорную книгу по до-исламской поэзии, он был атакован многими критиками. Некоторые здраво аргументировали свою позицию, используя цивилизованный язык и ограничивая себя объективным критическим анализом книги, но другие склонились к недопустимой клевете и личным нападкам. Одним из них был Мустафа Садек Аль Рафи (Mustapha Sadeq Al-Rafei), чья книга, "На гриле", переступала все границы приличия ядовитыми личными нападками, которые он направил в Аббас Аль-Аккад (Abbas Al-Aqqad).

Другими словами, публичная дискуссия в Египте шла в двух направлениях одновременно: в одном соблюдались нормы вежливости и объективности, исключавшие использование оскорбительного языка и личных нападок, другое принадлежало к запрещенной школе сочинительства, которое не испытывало никаких раскаяний в использовании поношения и клеветы для дискредитации противостоящей стороны.

В течение последних пятидесяти лет объективная школа публичных дебатов постепенно уступила место клеветническому стилю, основанному на оскорблении противника, в котором полемисты находят более легким для себя демонизировать сторонников противостоящей точки зрения, чем обсуждать их достоинства. Многочисленные примеры подтверждают распространенность этого явления в нашей культурной жизни сегодня, где разные мнения по определенной проблеме часто выражаются в форме бранных обменов обвинениями и персональными оскорблениями.

Возьмите резкие кампании, начатые некоторыми оппозиционными газетами по той или другой проблеме. Все эти кампании слишком часто вырождаются из дискуссии по объективным проблемам, по которым они были начаты, во всеобщую войну со всеми средствами против человека, придерживающегося противоположной точки зрения, чья личная честность и этика подвергаются сомнению и кого обвиняют во всех видах частных и общественных проступков. В начале я думал, что это происходило потому, что публичные дебаты создают идеальную возможность для выхода из убежища скрытых в некоторых из нас чувств гнева и разочарования, которые порождаются проблемами ежедневной жизни, стоящими перед нами. С тех пор я понял, что, хотя это является одним из факторов явления, действительная его причина - фашистская тенденция, которая характеризует публичную дискуссию в этой стране во второй половине прошлого столетия.

За прошедшие 50 лет общественная жизнь в Египте постоянно находилась под влиянием двух главных фактов. Первый - тот режим, который пришел к власти в 1952 и был совершенно нетерпим к любой оппозиции, включая самую умеренную критику. Я не высказываю здесь оценки, а просто констатирую факт. С самого начала режим не терпел оппозицию, устраняя диссидентов с помощью государственного аппарата, включая средства массовой информации, которые запускали опустошительные кампании против любого, кто осмелился возвысить голос против режима. Другая реальность состоит в том, что самым сильным подпольным движением оппозиции в стране были Мусульманские Братья, партия которых была печально известна отсутствием какого-либо намека критики, предпочитающая действовать железным кулаком или не менее фашистскими речами и сочинениями. Таким образом, мы были зажаты между правящим истэблишментом, который сокрушал своих противников всеми средствами, имеющимися в его распоряжении, и нелегальным оппозиционным движением, которое уничтожало своих противников и физически и морально.

В контексте фашистского климата, где любое отклоняющееся мнение безжалостно сокрушалось, целые поколения выросли без знания норм цивилизованных дебатов. Эти поколения выросли с убеждением, что оппозиция и критика становятся предметом наиболее свирепых нападок на их неподкупность и честь, и что персональные оскорбления и унизительный язык стали нормальным состоянием режима.
Такой климат не содействует утверждению такой ценности как терпимость из другого климата, который принимает критику, участвует в самокритике, расширяет объективные границы мышления и дебатов и неподдельно включает плюрализм. Существует много известных исключений из этого общепринятого правила. Но они, к сожалению, намного перекрыты примерами устных и письменных дебатов фашистского толка, которые представляет доминирующую тенденцию нашего публичного дискурса в настоящее время. Это та тенденция, которая, вероятно, останется господствующей в течение нескольких последующих лет, пока процесс экономической реформы не завершится успешно. Ожидаемые фундаментальные изменения приведут к такой публичной жизни, которая превратит приверженцев фашистской тенденции в реликвии прошлого времени, продукты прошлой стадии, отметив некоторых членов нашего общества, чтобы новые глобальные перемены лишили их самого элементарного смысла (raison d'etre). Однако, это все еще впереди, а пока мы будем страдать от фашистской угрозы, которая сегодня доминирует над публичными дебатами в Египте. heggy@heggy.org

Перевод Л.Семашко
Май 2005